Преступления террористического характера: понятие, виды, уголовно-правовая характеристика

Ответственность за совершение террористического акта предусмотрена статьей 205 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) и предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет. За террористический акт, совершенные группой лиц по предварительному сговору или организованной группой или повлекшие причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяжких последствий, предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от 12 до 20 лет с ограничением свободы на срок от 1 года до 2 лет.
Уголовная ответственность за преступления террористического характера наступает с 16 лет [1].
Меры наказания зависят от степени вреда, причиненного преступлением. Так, в случае причинения смерти или повреждения имущества с помощью отравляющих, ядовитых или радиоактивных веществ, сроки могут достигать двадцати лет заключения, а в случаях – пожизненного лишения свободы.
Действия, вызвавшие гибель людей или урон имуществу вследствие поджога или взрывов, влекут за собой лишение свободы от десяти до пятнадцати лет. Уголовная ответственность одинаково применяется как к фактическому совершению таковых актов, так и к содержащим угрозу намерениям.
Наказание за участие в преступлении организованной террористический группой или совершение по предварительному сговору предполагает увеличение минимального срока до двенадцати лет и максимум до двадцати лет.
В определении объектов, против которых направлено террористическое деяние, научное сообщество не придерживается единого мнения. Обостренное внимание к этому вопросу может быть обусловлено тем, как сложны и многогранны террористические акты. Споры касаются прежде всего единственности или двойственности объектов, на которые направлено преступное действие. Отдельные исследователи настаивают на однообъектности преступления, с акцентом на угрозе общественному порядку. В то же время, другие специалисты защищают концепцию, согласно которой такие действия имеют двойной фокус: нарушение общественных отношений, которые поддерживают публичную безопасность, и вторичные объекты. Последние представляют собой разнообразие социальных связей, крепящих либо индивидуальное благополучие и безопасность, либо права на собственность, не связанные с экономическим распределением, либо непрерывную деятельность властных структур и международных объединений. Тем не менее, существует и перспектива, подрывающая статус общественной безопасности как фундаментального объекта террора, позволяющая предположить эволюцию традиционных взглядов в области антитеррористических исследований.
В современной России значительные изменения затронули категорию преступлений, относящихся к террористической деятельности, о чем свидетельствует перераспределение статей по разделам и главам кодекса. Ранее, в УК РСФСР за 1960 год, статьи, регламентирующие правонарушения, связанные с террористическими действиями (предусмотренные ст. 66 и ст. 67), интегрировались в раздел, озаглавленный «Особо опасные государственные преступления». Данный раздел был частью главы под наименованием «Государственные преступления», расположенной в Особенной части уголовного кодекса того времени. Однако, в современной практике правоприменения Российской Федерации, перемещение основного внимания на государство как объект террористического акта повлекло за собой дискуссии касаемо легитимности такой перестановки внутри структурных рамок уголовного законодательства, базирующегося на группировке статей с учетом номенклатуры объектов преступлений.
Закон № 153-Ф3, принятый 27 июля 2006 года, принес значительные изменения в определение и характеризацию террористического акта как уголовного преступления, согласно статье 205 УК РФ. В отличие от предшествующих легальных определений, в которых признак «устрашение населения» называли целью, относящейся к умыслу преступления, новые поправки определяют эту фразу как атрибут всего акта, перекладывая его в ранг объективных характеристик. Ранее категория «опасности гибели людей» определяла потенциал ущерба в результате террористического акта, но с изменениями законодательства обозначение стало ограничиваться перспективой «гибели человека». Таким образом, концепция опасности охватывает не только значимые имущественные потери, но и последствия более серьезного характера; фраза «иные общественно опасные последствия» теперь заменена на «иные тяжкие последствия», усиливая акцент на степени тяжести результата события.
Далее следует упомянуть о дискуссиях касательно целесообразности включения элемента угрозы в структуру объективной стороны террористического преступления, что освещено в диспозиции части первой статьи 205 УК РФ. В числе прочего, представляется значимым упор на то, что наличие угрозы совершения теракта, хоть и является недружественным актом в отношении общества, тем не менее, его степень опасности не дотягивает до фактического террористического действия. Действующая система, не разграничивая приготовление к террористическому акту и непосредственную угрозу, подвергается критике за несправедливость. Это деяние сводится к тому, что за применяемые меры ответственности, независимо от степени проявленного намерения и реальности угрозы, налагается одинаково суровый отпечаток вины. Отход от принципов справедливости, таким образом, проявляется в отсутствии разграничения между прямым приготовлением к теракту и угрозой его исполнения. Эта концептуальная неоднозначность привлекает предложение о том, чтобы обособить ответственность за угрозу террора, прописав ее отдельной нормой, что не только уберет данную проблему, но и обеспечит большую четкость правовой регуляции в сфере борьбы с терроризмом.
«Субъективными признаками состава преступления являются признаки, характеризующие его субъект и субъективную сторону. Содержание обязательного элемента состава преступления - субъекта преступления раскрывается через содержание его общих признаков: характеристики как физического лица, достижения возраста уголовной ответственности и вменяемости» [21, с. 860].
«Уголовная ответственность физического лица является фундаментальным принципом российского уголовного права. Согласно ст. 19 УК РФ субъектом преступления, в том числе и террористического акта, может быть только физическое лицо. Вместе с тем, в последнее время в юридической науке и на законодательном уровне широко обсуждается вопрос о возможности признания субъектом преступления юридических лиц» [12, с. 58].
УК РФ предусмотрено наступление уголовной ответственности с 16 лет. Между тем, для дел, тяжесть которых квалифицируется как высокая, включая совершение террористического акта, законодатель предусматривает снижение порога уголовной ответственности до четырнадцатилетнего возраста, как изложено во второй части упомянутой статьи. В частности, ряд авторов высказывает сомнение касательно целесообразности применения уголовной ответственности для лиц четырнадцатилетнего возраста в случае терроризма, исходя из предполагаемой неспособности подростков в полной мере осмысливать многогранность, субъектно-объектные отношения и цепочку последствий такого рода деяния [11, с. 23].
В научных кругах имеет место быть мнение о тенденции к более раннему возникновению преступных наклонностей среди несовершеннолетних, и уже в возрасте 10-11 лет подростки могут начать склоняться к противозаконным действиям. Р.С. Калинин выделяет необходимость дифференциации возрастных границ уголовной ответственности для лиц в интервале 14-16 лет, особенно в контексте терроризма. За деликт, представляющий собой прямое участие в террористическом акте, необходимо применять статью 205 Уголовного кодекса РФ. В ситуациях, когда несовершеннолетних втягивают в такие преступления взрослые, предлагается ввести в статье 205.1 УК РФ специальный квалификационный признак, касающийся деяний, совершенных в отношении несовершеннолетних лицам взрослыми, достигшими 18 лет. Эксплуатация подростков в качестве исполнителей террористических актов, согласно предложению Калинина, вызывает необходимость введения в той же статье отдельного положения, устанавливающего адекватные меры наказания.
Наблюдается значительная разница в законодательных определениях субъектов, подверженных дестабилизирующему воздействию террористических деяний в различных государствах, постсоветского пространства. Так, в соответствии с уголовным кодексом Республики Армения список данных субъектов ограничивается должностными лицами, в то время как законодательство Республики Молдова расширяет их сферу до государства, отдельных лиц и организаций. В Республике Беларусь акцент делается на «дестабилизацию общественного порядка» как основной мотив террористической атаки. Подобное определение предполагает более обширное понимание категории потерпевших от терроризма. Принимая в расчет данные соображения, следует поддержать идею о необходимости расширения критериев, касающихся адресатов террористического воздействия, поскольку они предоставляют существенные доводы в пользу данного подхода [15, с. 102].